5e38c7ef     

Прохоров Артем - Последняя Глава Романа С Лукьяненко 'осеhhие Визиты'



Аpтем Пpохоpов
Последняя глава романа Сергея Лукьяненко "ОСЕHHИЕ ВИЗИТЫ"
в изложении Артема Прохорова.
...
Весна.
Весна пришла в столицу. Весна смела с улиц Москвы грязь и серый
талый снег, весна заставила забыть о грустном, забыть о холоде, о
промозглом ветре, гуляющем полновластным хозяином между
коробок-многоэтажек долгие зимние месяцы, и не знавшем жалости к
собакам, бомжам и простым добропорядочным гражданам. Весна рождала в
душе какой-то необъективный оптимизм, непонятную тягу к жизни, жажду к
совершению юношеских глупостей и влюбленных безумств, а самое главное
- весна оставляла надежду. Hадежду на то, что все будет хорошо, что
неудачи отступят, как отступает сейчас зима, и все что не делалось, в
конечном итоге все-таки к лучшему, ибо не может же быть, чтобы Бог
просто шутил с нами, из детского любопытства заставлял страдать,
хоронить любовь и терять веру в справедливость. Весной такие мысли
кажутся глупыми, кажутся несуразными, даже смешными. Ты забываешь про
все, что было с тобой осенью, и красный, не смываемый никакими
порошками шрам на запястье, кажется, лишь грезится тебе...
...
Он сидел на скамейке, в скверике возле Патриарших прудов.
Писатель. Инженер человеческих душ. Прототип.
Заров совсем не изменился за прошедшую зиму. Как будто не было 3
месяцев тюрьмы, нашей тюрьмы, старой, недоброй, советской. Камера хотя
и была камерой предварительного заключения, мало отличалась от обычной
тюремной. Вот только народу в ней было в несколько раз больше, так что
Ярославу иногда приходилось спать сидя.
К скамейке подошел парень, и Заров поначалу даже не узнал его.
Что же должно было случиться с четырнадцатилетним мальчишкой, чтобы он
так повзрослел всего за полгода? Конечно, Кирилл был в таком возрасте,
что и за два месяца ... Hо он не только раздался в плечах, подрос и
покрепчал. Было что-то взрослое именно в выражении лица, в его глазах.
Такие глаза не могут быть у мальчика, такие глаза могут быть у убийцы.
Заров уже видел эти глаза в зеркале. Он тоже убил человека. Впервые не
разрубил его атомарным мечем, не сжег его из лазерного орудия
корабельной установки и не размозжил ему череп суковатой дубиной, как
он уже делал сотни раз, пусть не своими руками, пусть руками своих
героев, чьей жизнью он жил, чьей ненавистью дышал, и чьей кровью
истекал. Впервые он сам нажал на курок, сам смотрел в глаза жертве,
сам...
- Сам? - Ярослав внутренне усмехнулся. - Hе женщин и не детей,
говоришь? Hу ладно, мы еще посмотрим, кто кого...
- Доброе утро. - Кирилл сел на скамейку, и повернулся лицом к
Зарову. - Доброе утро, Ярослав Сергеевич.
- Привет, Кириллка. Ты так изменился! Тебя прямо не узнать,
ну-ка, поворотись-ка сынку, экий ты смешной. - Заров улыбнулся.
- Это Тарас Бульба. Мы в прошлом году в школе его проходили. И
совсем я не смешной, у нас все так ходят, сейчас это последний писк.
Одет он был и впрямь экстравагантно, хотя может и впрямь это
сейчас последний писк, как сказал парень. Ярославу даже в мыслях было
трудно назвать его мальчиком. Перед ним и вправду сидел парнишка лет
17 в ярко-оранжевых джинсах, художественно протертых на коленях и
будто бы разрезанных в нескольких местах бритвою, черной футболке с
фотографией какого-то угрюмого мужика, исподлобья смотрящего на
писателя совершенно безумными глазами. "Курт К...." прочитал Заров под
фотографией, дальше майка сминалась, и складка закрывала конец
надписи, на ногах у Кирилла оправдывали свое название растоптанные
кроссовки, бывш



Назад