5e38c7ef     

Пухов Михаил - Брошен Ввысь



МИХАИЛ ПУХОВ
БРОШЕН ВВЫСЬ
Аннотация
Космонавт XXI века Саша Ковров летел с Земли на Юпитер. Его ракета попала в аварию, и он замерз в космосе. Через полвека его встретила экспедиция к Альтаиру, оживила и взяла с собой, осваивать новую планету.

Но 500 лет – слишком большое расстояние во времени. Саша и Вита, девушка из XXV века, не смогли ужиться с остальными колонистами и полетели дальше. Однако в их корабле был ещё и третий…
История, скрытая в глубинах материи
Я
Розовые пенистые шары плавают в воздухе. Ударяются в стены и друг о друга – сливаются – дробятся на капли, в пыль, в радугу.
Все стены близко. Здесь душевая.
Это вода. Это кровь.
Тишина.
Я принимал душ. Потом взвыли сирены. Потом был удар. До этого были разгон и полет.
Почему тишина?
Дикая боль в плече. Вывих?
Жидкая пленка обтягивает лицо. Гравиционер не работает. Только аварийное освещение.
Невесомость.
Я плаваю в воздухе, в стайке розовых и красных шаров. Это моя кровь, смешанная с водой и шампунем.
Удар был страшный.
Сижу в воздухе, сдираю с лица клейкую корку.
Голый.
Кровь остановилась быстро. Голова как болячка. Перевязать ее нечем. Одежда за дверью, а дверь не открывается.
Как в анекдоте.
Рука вправилась. Сама вправилась, мяча начал сдирать корку с лица. Рассказать комунибудь – не поверят.
Здесь душевая. Сирены молчат. Гравиционирование не работает.
Я шел с Земли на Юпитер, экспрессом. Вез ребятам приборы и елку. Бедняги – каково им без елки?
Свет слабнет. Окон в душевой нет, только дверь, а дверь заклинило насмерть.
Воздух уже очистился. Розовые шары растянулись по стенам. К счастью, удар выключил воду.

Иначе я бы давно захлебнулся.
Утонуть в космосе – это смерть. Маме было бы больно. А отец – что отец? Сам когданибудь буду отцом.
Вряд ли.
Стены душевой теплые – там горячая вода. Это я ее подогрел, перед тем как принять душ. Предусмотрительный.
Тепло. А то сидел бы сейчас голый гденибудь в машинном отделении. Замерз бы.

Правда, что делать голому рядом с компьютером?
Знобит. Граммов четыреста потерял. Все стены ею покрыты.
Удар был страшный. На что мы налетели? На метеорит?
При пяти мегаметрах в секунду хватит крупинки.
Но откуда крупинка, хотя бы мелкая? Путь проходил вне эклиптики. Разгон на Альтаир – потом поворот. К Юпитеру только так и летают.

Для безопасности.
Но если не метеорит? Все едино. Чтонибудь искусственное, отработавший зонд 80х годов.
Обидно, если зонд. Из мертвой главы гробовая змея. Встреча в прошлым, и прошлое убивает.
Обидно.
Аварийное освещение слабнет.
Знобит.
Нет, это стынут стены. В радиаторах мерзнет чада. Не только гравиционирование отключилось.

Теперь все будет быстро.
Мы кудато летим. Летим по инерции, как камень, брошенный ввысь. Но такой камень всегда возвращается. Он взлетает, замедляется. Потом падает вниз – все быстрей и быстрей.

А мы?
Мы кудато летим. Мы – это мертвый корабль и живой человек. Мы – это странный гибрид, противоестественное сверхсущество, знающее и прошлое, и будущее.

Прошлое – памятью человека, будущее – траекторией корабля.
Всезнающее, но не бессмертное.
Еще жив. Удар был страшный. Жаль, что до поворота. Впереди Альтаир, мой маяк. До него тысяча лет.

Еще час – и я, приняв душ, свернул бы к Юпитеру. Могли бы перехватить. Вместе с елкой. А теперь куда – к звездам?

Зачем звездам елка?
Пять мегаметров в секунду, никто не угонится.
Нет, мне не холодно.
Льдинки носятся в воздухе. Розовые и красные.
Вероятно, это удар – он пришелся спереди – разрушил все. Пост управления, эне



Назад